Роман поправил на поясе крымскую пороховницу, немного поднялся на стременах и стал всматриваться в даль не видно ли реки? Но впереди, сколько видел глаз, была только степь, степь, степь. Никогда ещё не касалось этой земли чересло, никогда здесь не свистела коса, срезая под корень буйные травы.
Роман намеревался спросить ещё что-то, но, увидев, что Максим не склонен к разговору, махнул рукой и засвистел сквозь зубы веселую песенку. Среди всадников Роман был самый молодой и самый красивый. Густой черный чуб, подстриженный в кружок, плотно покрывал лоб, и лишь узкая белая полоска оставалась между чубом и прямыми ровными бровями. Большие синие глаза смотрели беззаботно и, казалось, немного хитровато; они беспрестанно смеялись, смеялись даже тогда, когда Роман старался быть серьезным; только тогда они немного прищуривались, но веселые огоньки всё равно теплились в них, чтобы спустя мгновение вспыхнуть яркими искрами неудержимого смеха. Когда Роман улыбался, на его чисто выбритых круглых щеках появлялись две ямочки, а большие полные губы расплывались широко, открывая два ряда плотных белых зубов.
PНу и надоедливый ты, Роман,P отвел локоть Максим,P сказал доедем. Вот только через Синюху перескочить, а там всего верст десять останется.
PНаверное, мы уже не доедем сегодня до редута,P касаясь рукой Максимова локтя, промолвил сосед.
Максим повернул голову, удивленно взглянул на соседа большими серыми глазами и, ничего не сказав, снова взмахнул нагайкой. На высокий лоб его набежали морщины. Максиму было лет двадцать восемь, однако морщины, что глубоко залегли под глазами и двумя длинными бороздами прорезали наискось от прямого носа худощавые щеки, делали его намного старше. Из-под мерлушковой шапки выбивалась прядь волос, и такие же русые усы подковой свисали ниже резко очерченного подбородка. От всей Максимовой фигуры веяло силой, и было видно человек он смелый, характера твердого, даже несколько сурового. Одет он был в просмоленную сорочку, заправленную в широкие суконные штаны, заплатанные на левом колене, да в кунтуш из телячьей кожи с большими откидными рукавами. Из-под кунтуша выглядывала подвешенная через плечо лента с запасными пулями и порохом. На широком ременном поясе висел кошелек, украшенный медными пуговками, и шило. Сабля и ружье были привязаны к седлу, к нему же приторочена кирея и туго свернутый бредень.
PЧего молчишь, Максим, словно ворожишь? Кажись, ты не колдун?P обратился к нему всадник, ехавший рядом.
По степи ехали всадники. Утомленные дальней дорогой, кони шли мелким шагом, подминая сухую траву. Всадники, покачиваясь в седлах, вели неторопливый разговор, не перебивая друг друга,P видно, немало дней провели они вместе и уже успели обо всём переговорить. Хотя у всех у них при себе были сабли и ружья, они все же не походили ни на запорожцев, ни на казаков степной охраны. Всадник крайний слева не участвовал в разговоре. Он сидел в седле боком, в правой руке держал длинную, с ременной кистью на конце нагайку. Время от времени он резко взмахивал рукой, и высокий куст сухой тырсы, перерезанный пополам, падал наземь.
Тяжелые, грязновато-сизые тучи неподвижно застыли в небе казалось, они вмерзли в его ледяную поверхность. Изредка сквозь узкие просветы проглядывало солнце, но оно уже было не в силах разогреть остывшую за ночь землю, и его тепла еле-еле хватало, чтобы растопить иней, который ложился по утрам на пожухлую тырсу. Где-то высоко в небе печально курлыкал запоздалый журавлиный ключ.
Утро было холодное, безветренное.
book_author: Мушкетик Юрий
title: Купить книгу "Гайдамаки":
Народная поговорка
славне наше Запорожжя.
Славен козак Максим Залзняк,
в Укран жито
Посяли гайдамаки
Редактор В. Яковлева Худож. редактор Я. Коробейников Художник А. Зыков Техн. редактор Л. Ковалев OCR Андрей из Архангельска Типография «Красное знамя» изд-ва «Молодая гвардия». Москва, А-55, Сущевская, 21.
Мушкетик Юрий Михайлович
Авторизованный перевод с украинского ИЗИДЫ НОВОСЕЛЬЦЕВОЙ
Книга: Гайдамаки
Комментариев нет:
Отправить комментарий